«Однажды в Голливуде». Хэппи-энд века целомудрия от Тарантино

«Однажды в Голливуде». Хэппи-энд века целомудрия от Тарантино

Правообладатель иллюстрации
David Crotty

Image caption

Квентин Тарантино на премьере фильма «Однажды в Голливуде». Лос-Анджелес, 22 июля 2019 г.

Вот уже, по меньшей мере, четверть века — если не с момента скандального дебюта «Бешеные псы», то, во всяком случае, после сенсационной Золотой пальмовой ветви в Каннах за «Криминальное чтиво» в 1994 году — каждый новый фильм Квентина Тарантино ожидается с нетерпеливым трепетанием по всему миру. Не будет преувеличением сказать, что он — самый звездный из всех режиссеров.

В новом фильме Тарантино «Однажды в Голливуде» помимо звезды-режиссера еще и целое созвездие актеров: Леонардо ди Каприо, Брэд Питт, Аль Пачино, Марго Робби, Дакота Фэннинг.

В основе фильма — история о скандальном, чрезвычайно жестоком и совершенно немотивированном убийстве голливудской кинозвезды Шэрон Тейт и трех ее друзей 8 августа 1969 года.

  • Тарантино получит почетный приз киноакадемии «Сезар»
  • Гильдия киноактеров США отдала Тарантино главный приз
  • «Криминальному чтиву» — 20 лет. В чем его феномен?

Убийство совершила так называемая «Семья» Чарльза Мэнсона — группа вставших на путь радикального анархизма хиппи — и его принято считать началом конца идеалистической эпохи 1960-х.

Все вместе накалило интерес к фильму до предела.

Впервые фильм показали в мае на Каннском кинофестивале. В США он вышел 26 июля и в первый уикенд собрал свыше 40 млн долларов — для фильмов Тарантино это рекорд.

Тарантино намеревался приурочить выход картины в прокат к 50-летию трагедии, но потом то ли сам режиссер, то ли выпускающая фильм компания Sony Pictures сочли все же не очень тактичным отмечать печальный юбилей пышной премьерой.

В Британии фильм выходит в прокат 14 августа. В России — 8 августа, аккурат в день полувековой годовщины трагедии. Российские прокатчики роковое совпадение то ли не заметили, то ли решили проигнорировать.

Чарльз Мэнсон, Шэрон Тейт и трагедия — исторический экскурс

Летом 1967 года — тем самым «летом любви», которое стало пиком и символом мира, надежды и «силы цветов» — в ставшем центром всего движения хиппи сан-францисском районе Хейт-Эшбери появился мечтающий стать рок-музыкантом Чарльз Мэнсон.

17 лет из своих 32 Мэнсон провел в заключении за самые различные преступления — от угона автомобиля до кражи чеков. Именно в тюрьме он научился играть на гитаре и там же обрел свою мечту. Есть легенда, что он пытался принимать участие в конкурсе по отбору музыкантов в группу Monkees и грозился стать «больше, чем «Битлз».

  • Знаменитый убийца Чарльз Мэнсон умер в американской тюрьме
  • Обаяние зла: почему Чарли Мэнсон остается культовой фигурой

Мэнсон был намного старше большинства обретающихся на улицах и в парках калифорнийского города «детей цветов» и довольно скоро стал для многих из них, преимущественно молодых наивных девчонок, своего рода гуру. Своих последовательниц он объединил в так называемую «Семью» и проповедовал среди них сумбурную философско-религиозную мешанину из христианства, сатанизма, сайентологии и расовой ненависти.

Правообладатель иллюстрации
California Department of Corrections and Rehabilit

Image caption

Чарльз Мэнсон в тюрьме Сен-Квентин, 1969 г.

В январе 1968-го «Семья» перебралась на юг, в Лос-Анджелес, и поселилась в доме барабанщика Beach Boys Денниса Уилсона, который имел неосторожность подобрать голосующих на улице двух девчонок и дать им приют. За двумя последовали и остальные, в том числе и их гуру Мэнсон. Поначалу Уилсона это не смутило, он давал «Семье» деньги и помогал Мэнсону в осуществлении его мечты — в том числе и ставшим роковым знакомством с музыкальным продюсером Терри Мэлчером, который пообещал посодействовать ему в издании альбома.

К лету менеджер Уилсона все же выставил «Семью» из дома своего подопечного, и вся компания переместилась на Ранчо Спэн, в течение долгого времени служившее местом съемок ковбойских фильмов. 80-летний хозяин ранчо Джордж Спэн к тому времени ослеп и взамен за уход за ним и периодические сексуальные услуги со стороны девиц позволил разросшейся до нескольких десятков человек «Семье» жить на ранчо в свое удовольствие и даже зарабатывать на жизнь, проводя верховые экскурсии по окрестным горам. Жизнь сопровождалась ритуальными убийствами животных, мессами дьяволу и сексуальными оргиями.

В течение лета 1969 года Мэнсон и его подручные совершили несколько убийств, обставляя их таким образом, чтобы подозрения полиции пали на партию чернокожих радикалов «Черные пантеры». Цель Мэнсона, которую он открыто декларировал, состояла в разжигании расовой войны в Америке. Для этой войны он избрал в качестве лозунга-символа битловскую песню Helter Skelter. Несмотря на агрессивно-жесткое, нарочито «грязное» и в высшей степени динамичное звучание (песня считается предтечей хеви-метала) содержание ее вполне невинное: все музыкально-текстуальные метания есть не что иное, как воспоминания Маккартни о популярном в Англии 50-х детском аттракционе-горке.

Правообладатель иллюстрации
Keystone

Image caption

Роман Полански и Шэрон Тейт на собственной свадьбе в Лондоне. 20 января 1968 г.

Тем временем Мэнсон, обозленный обманом Терри Мэлчера — своего обещания помочь тот не сдержал — решил отомстить обидчику и отправил в его дом бригаду киллеров — трех девушек и одного молодого человека. Мэнсон знал, что из своего дома Мэлчер уже съехал, и там поселились новые жильцы. Не знал он, правда, — или это его не волновало — что жильцами этими были модный после успеха своей вышедшей годом раньше картины «Ребенок Розмари» недавний эмигрант из Польши Роман Полански и его находящаяся на девятом месяце беременности жена — популярная актриса и модель Шэрон Тейт. Своим подопечным Мэнсон велел убить находившихся в доме «свиней» и забрать все обнаруженные там деньги.

Поручение было выполнено — нападавшие зарезали или застрелили четырех человек — саму актрису и троих ее друзей. На входной двери в дом кровью Тейт было написано: «СВИНЬЯ».

На следующий день «на дело» отправился уже сам Мэнсон с еще пятью подручными. На сей раз их жертвами стала пара столь же невинных людей. Дом их был разукрашен столь же кровавыми надписями «СМЕРТЬ СВИНЬЯМ!» и с ошибкой — «HEALTER SKELTER», а на животе мужчины было вырезано слово «ВОЙНА».

Правообладатель иллюстрации
Getty Images

Image caption

Три непосредственные участницы убийств — Сьюзан Эткинс, Патриция Кренвинкель и Лесли ван Хоутен на судебном процессе 20 апреля 1970 г.

Мэнсон и еще семеро членов «Семьи» были приговорены к смертной казни, которая в 1972 году была заменена пожизненным заключением. Сам он и еще одна его сообщница умерли в тюрьме, остальные продолжают оставаться в заключении.

Кровавое, немотивированное убийство Мэнсоном и его «Семьей» красивой, молодой, готовившейся стать матерью кинозвезды и ее друзей стало одним из самых громких, самых известных и самых «популярных» преступлений ХХ века. Ему посвящены десятки книг, телепередач, документальных и художественных фильмов, изобилующих самыми разными версиями мотивов убийства — вплоть до заговора ЦРУ с целью дискредитировать в глазах Америки все движение хиппи.

Сам Мэнсон в фильме Тарантино появляется лишь мельком, но без знания подробностей этой трагедии понять картину «Однажды в Голливуде» невозможно. Как невозможно ее понять и без осознания того исторического контекста, в котором случилось и само убийство, и еще целый ряд событий лета-осени 1969 года, которые оказали решающее воздействие на культуру Америки последующих десятилетий.

Слом эпох — история и контекст

За менее чем три недели до голливудской трагедии американские астронавты Нил Армстронг и Базз Олдрин впервые в истории человечества ступили на поверхность Луны.

Убийство Мартина Лютера Кинга годом ранее стало толчком для решительных сдвигов в расширении гражданских прав чернокожей Америки.

Война во Вьетнаме все еще продолжалась, но антивоенное движение захватило страну. Марши на Вашингтон и массовое сжигание повесток стали повсеместным явлением.

Сексуальная революция охватила всю страну, на повестке дня стояли уже не только феминизм, но и полная эмансипация гей-движения, толчком для которой стало «стоунволлское восстание» — массовый бунт против преследования гомосексуалов полицией в нью-йоркском гей-баре Stonewall 28 июня 1969 года.

Казалось, что последний год славной декады 1960-х вселяет оптимизм.

Кульминацией свободолюбивого духа 60-х, многократно усилившей это чувство, стал праздник «мира, любви и музыки» — грандиозный бесплатный фестиваль рок-музыки в небольшом городке Вудсток в штате Нью-Йорк.

Вудсток случился 15-18 августа, ровно через неделю после голливудской резни, и массовое сознание еще не успело провести прямую связь между провозглашающими мир и любовь хиппи Вудстока и выглядящими идентично с ними членами мэнсоновской «Семьи».

Однако прошедший спустя четыре месяца в декабре «Западный Вудсток», калифорнийский ответ-аналог восточному, такой же грандиозный бесплатный рок-концерт в гоночном парке Альтамонт в 60 километрах от Сан-Франциско, оказался пронизан уже не любовью и миром, а насилием и даже смертью.

Нанятые в качестве секьюрити байкеры «Ангелы Ада» учинили во время выступления Rolling Stones настоящее побоище. Один человек был убит, а музыкантов в панике вывозили на вертолете.

Альтамонт стал антитезой, противоположностью Вудстоку. Хиппи перестали быть символом мира и любви. Чистота оказалась бесповоротно замарана уже не только грязью, но и кровью.

Для многих, правда, чистоты этой не было и прежде.

Голливудский актер Рик Далтон — главный герой картины Тарантино в исполнении Леонардо ДиКаприо — ни одного доброго слова для хиппи не находит. «Дети цветов» для него — не мир и любовь, а грязные бездельники.

Рик — часть прежней, доброй, старой Америки, и хиппи он инстинктивно и не без оснований воспринимает как угрозу привычному миропорядку.

Впрочем, и для него, и для его дублера-каскадера, а заодно водителя, помощника, и чуть ли не няньки Клиффа Бута (Брэд Питт) угроза есть куда более непосредственная.

Старый Голливуд, дававший им в течение десятилетий и работу, и среду существования, разъедается на глазах. На привычные ковбойские фильмы и детективы наступает новая эстетика и новая киноиндустрия. И если к пришедшим из Европы спагетти-вестернам Рик кое-как, ворча и скрепя сердце, приспосабливается, то новому поколению «беспечных ездоков» и «бешеных быков» — Мартину Скорсезе, Франсису Копполе, Стивену Спилбергу и Джорджу Лукасу — Рик Далтон с его старомодным помпадуром на голове совершенно не нужен.

«Беспечный ездок» вышел в прокат 14 июля 1969 года — буквально за несколько недель до трагедии с Тейт. Стремительно ворвавшиеся на своих «Харлеях» в американские кинотеатры его герои Питер Фонда, Джек Николсон и Деннис Хоппер были не просто из другого поколения. Они были с другой планеты. Рик их не понимает, он их боится.

Мы не видим в «Однажды в Голливуде» ни Хоппера, ни Николсона, ни Копполу, ни Скорсезе. Их всех для Рика олицетворяет поселившийся по соседству с ним молодой, дерзкий, успешный Полански со своей красавицей и модницей женой.

1969 год, последний год бурного десятилетия 60-х, стал концом одновременно двух эпох — доживающей свой век эры целомудрия и завершившейся, едва успев начаться, эры наивных идеалистических надежд.

Золотой век Голливуда заканчивается, время надежды сменяется временем страха. Этим сложным, тревожным, но совсем не безнадежным ощущением пронизан «Однажды в Голливуде» — самый личный, в наибольшей степени отражающий причудливую эстетическую картину мира режиссера, фильм Квентина Тарантино.

Траектория Тарантино

Тарантино рос в Лос-Анджелесе. В 1969 году ему было шесть лет, и в недавнем интервью он назвал 1969-й «годом, который сформировал меня».

Правообладатель иллюстрации
ODD ANDERSEN

Image caption

Брэд Питт и Леонардо ди Каприо — Тони Кертис, Грегори Пек и Кэри Грант XXI века

Каким же сформировал его 69-й? Куда он двинулся? Вслед за модернистами 70-х или к старому классичному Голливуду, который в новой картине олицетворяют столь симпатичные и столь милые сердцу режиссера ее главные герои, играют которых самые что ни на есть архетипические голливудские звезды? Ведь на самом деле кто есть Леонардо ди Каприо и Брэд Питт как не Тони Кертис, Грегори Пек или Кэри Грант XXI века?

Ворвавшись в кино на рубеже 80-х и 90-х, в эпоху пост-модерна, Тарантино — воплощение постмодернизма. Ему важно, интересно и ценно все.

Но если поначалу его больше привлекала взрывная энергия модернизма — «Бешеные псы», «Криминальное чтиво» и снятые по его сценарию «Прирожденные убийцы», — то со временем он все больше и больше тяготеет к пусть и понятой и интерпретируемой им по-своему, но безусловно голливудской классичности: «Бесславные ублюдки» и самый что ни на есть канон — вестерны «Джанго освобожденный» и «Омерзительная восьмерка».

«Однажды в Голливуде» — логическое продолжение этого пути. Постмодернизм, возведенный в абсолют. Кино о кино. До предела насыщенное визуальными и звуковыми символами и знаками предыдущих киноэпох, бесстыдно черпающее оттуда не только образы, но и героев, и персонажей, и творцов.

В итоге получается роскошное кинопиршество, сотворить которое мог только беззаветно влюбленный в кино человек.

Роскошное кинопиршество

Умный, всезнающий, энциклопедически образованный в мире кино Тарантино по всему фильму разбросал намеки, аллюзии и цитаты: иногда явственные и прозрачные, иногда скрытые. Отгадывать и расшифровывать их можно бесконечно, для любого киномана в этом особый кайф, и смотреть фильм и можно, и хочется еще и еще, всякий раз обнаруживая что-то новое.

Я пока посмотрел всего лишь раз и приведу лишь несколько особо бросившихся в глаза примеров.

Рик Далтон хвастает, что пробовался на главную роль в классическом голливудском фильме о Второй мировой войне «Большой побег» — ту самую, которая стала визитной карточкой знаменитого Стива Маккуина. И что вы думаете? Мы тут же видим снятый в концлагере диалог между двумя офицерами-нацистами и Риком-ДиКаприо, в такой же кожаной куртке, в которой мчал на мотоцикле бежавший из лагеря герой Маккуина британский летчик Роджер Бартлетт.

Рик вместе со своим неизменным Санчо Пансой Клиффом приходит на вечеринку журнала Playboy. Крупным планом мы видим трех встречающих их людей. Стоп-кадр и титры во весь экран: Стив Маккуин, Джей Себринг (бывший любовник, близкий друг и персональный стилист Шэрон Тейт, оказавшийся в роковую ночь в ее доме и ставший жертвой убийства) и Мишель Филипс (певица, участница популярной в конце 60-х группы Mamas and Papas). Дав нам секунду-другую, чтобы усвоить увиденное, Тарантино размораживает кадр, к этим троим подбегает круглая как шарик, невысокого роста, невероятно полная и невероятно живая девушка и увлекает их в бурлящий у бассейна сплошной клубок танцующих. Обозначать толстушку опознавательным титром режиссер не считает нужным: кто, мол, не знает знаменитую Маму Касс, солистку Mamas and Papas?

Правообладатель иллюстрации
Keystone

Image caption

В конце 1960-х Шэрон Тейт была олицетворением молодости, стиля и красоты

Шэрон Тейт заходит в книжный магазин — она хочет купить в подарок мужу первое издание классического романа английского писателя Томаса Харди «Тэсс из рода д’Эрбервиллей». Быть может, она мечтает о том, чтобы Полански экранизировал книгу и снял ее в главной роли. Но она не может знать — а Тарантино знает, и мы знаем — что десять лет спустя фильм «Тэсс» таки будет снят, но ей сыграть в нем уже будет не суждено, и главную роль ее овдовевший муж отдаст Настасии Кински.

Выйдя из магазина, она вдруг бросает взгляд на афишу кинотеатра — там идет снятый годом ранее фильм с ее участием «Команда разрушителей». Она не в состоянии бороться с соблазном и подходит к кассе. Однако билет покупать не хочется, и ей не без труда удается убедить кассиршу и менеджера, что вот это на афише — она! Ее пускают, и мы среди прочего видим сцены боевых искусств, ставил которые в фильме — Тарантино знает, и мы вслед за ним понимаем — в будущем легендарный Брюс Ли.

Тут же мы видим и самого Брюса Ли. Его голливудская карьера только-только начинается, и пока он самонадеянно демонстрирует собравшейся вокруг него группке зевак свои приемы. До тех пор, пока опытный каскадер Клифф — Брэд Питт — одним броском швыряет будущую непобедимую звезду карате, расшибая заодно дверь стоящего тут лимузина.

И так далее и так далее. В итоге — ода Голливуду, признание ему в любви от неискоренимого киномана, каким собственно всегда, с детства и по сей день, был и остается Квентин Тарантино.

Музыкальная вселенная

Фильмы Тарантино — пиршество не только визульное, но и музыкальное. В популярной музыке эпохи знания режиссера не менее всеобъемлющи и универсальны, чем в кино. Не случайно практически во всех своих фильмах он избегает привлечения композиторов и насыщает звуковую ауру своих картин песнями соответствующего времени — подобранными с исключительным вкусом, так, что каждая тема, каждая мелодия становится символом и знаком не менее важным, чем насыщенный до предела визуальный и смысловой ряд картин.

В саундтреке «Однажды в Голливуде» 27 песен. Некоторые звучат целиком, от иных мы слышим лишь обрывки, намеки — где-то далеко в радиоприемнике или с экрана телевизора. Все они записаны в интервале от 1956 по 1972 год. Некоторые, как Mrs. Robinson дуэта Simon & Garfunkel, широко известны. Другие потребуют изыскания даже от самых искушенных меломанов. Иные сверхпопулярные хиты мы слышим не в оригинальной версии прославивших их артистов, а уже как каверы.

Так, Тарантино счел по всей видимости слишком банальным включать в фильм один из гимнов эпохи — величественную California Dreaming мелькающей в фильме группы Mamas and Papas в оригинальном исполнении, и в фильме мы слышим как песню поет Хосе Фелисиано.

А есть и случаи обратного толка. Записанная в 1962 году незамысловатая песенка You Keep Me Hangin’ On американской женской вокальной группы Supremes во второй половине десятилетия была забыта — до тех пор, пока в 1967 году британцы из Vanilla Fudge превратили ее в могущественное семинутное психоделическое крещендо, под звуки которого вершится трагически-комический апофеоз фильма.

Обычно американо-центричный Тарантино расширил свой охват и включил в саундтрек не только Vanilla Fudge, но и две песни еще малоизвестной в 1968 году не только в США, но и у себя в Британии группы Deep Purple: Hush and Kentucky Woman.

Есть тут даже и песня самого Чарльза Мэнсона. Парадокс-то ведь в том, что обретя всемирную геростратову славу, он таки добился своего, и в марте 1970 года — всего лишь через семь месяцев после трагедии в Голливуде — его альбом все же увидел свет. Стоил ли он таких жертв?

Голливуд побеждает

Политические и эстетические конфронтации десятилетия — явно или подспудно — пронизывают весь фильм, но трудно представить себе более явственное, более дерзкое и более остроумное проявление симпатий его автора, чем в полностью противоречащем исторической правде (постараюсь, насколько это возможно, избежать спойлеров) финале.

Правообладатель иллюстрации
Tim P. Whitby

Image caption

Главные лица картины: Марго Робби (Шэрон Тейт), Леонардо ди Каприо (Рик Далтон), Квентин Тарантино и Брэд Питт в день лондонской премьеры 31 июля 2019 г.

Тарантино не впервые решается переписать историю. В «Бесславных ублюдках» он в самый разгар войны отправляет на тот свет все руководство нацистской Германии, предрешая таким образом задолго до реального окончания ее исход.

Но там в расстановке сил добра и зла все было более чем очевидно. Сегодня зародившееся в 1960-е противостояние между консерватизмом и либерализмом, между традиционным укладом и новым миропорядком, вековыми ценностями и попыткой их опрокинуть еще далеко не разрешено.

Отдавая победу не контркультуре, а стабильности, не хиппи-революционерам, а осколкам старого мира Рику Далтону и Клиффу Буту, Тарантино делает свой выбор. Круты не хиппи. Круты Рик и Клифф.

И дело тут не только в политике и идеологии. Дело еще и в эстетике. Отказываясь от мрачного, в духе сурового реализма 70-х, но верного исторической правде финала, Тарантино — тот самый, казавшийся всегда погруженным в мир жестокости и насилия прожженным циником — совершенно неожиданно оказывается романтиком, создает из беспощадной реальности сказку.

Тут я не могу удержаться от упрека в адрес российских прокатчиков: оригинальное название фильма Once Upon a Time in Hollywood — не что иное, как сказочный зачин, и перевести его лучше было бы как «Жили-были в Голливуде…» Но, как бы то ни было, как и положено в сказке, автор ее дарит нам самый что ни на есть позитивный, благодушный и жизнеутверждающий хэппи-энд.

Голливуд победил.

Источник: bbc.com

Похожие записи

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *