Как из-за Карабахского конфликта две деревни поменялись местами

Как из-за Карабахского конфликта две деревни поменялись местами

Media playback is unsupported on your device

30 лет Карабахскому конфликту: как жители двух сел поменялись домами

30 лет, 15 июня 1988 года, Верховный Совет Армянской ССР принял резолюцию о вхождении Нагорного Карабаха в состав республики — решение, которое затем отменил Верховный Совет СССР. В результате Карабахского конфликта погибли десятки тысяч человек, еще сотни тысяч стали беженцами. Русская служба Би-би-си рассказывает, как жителям двух сел удалось избежать такой судьбы.

На Южном Кавказе есть два села непростой судьбы: Керкендж в Азербайджане и Дзюнашох в Армении. 30 лет назад в Керкендже жили армяне, а в Дзюнашохе (тогда он назывался Кызыл-Шафаг) — азербайджанцы.

Но отношения между тогда еще союзными республиками накалились, и десятки тысяч людей стали беженцами. В период хаоса и взаимного недоверия жители деревень решили взять ситуацию в свои руки.

  • «Черный сад»: как начинался распад СССР
  • Нагорный Карабах: в постоянном ожидании войны
  • Жизнь армянской деревни в Нагорном Карабахе
  • Фотогалерея: покинувшие Нагорный Карабах

К концу 1988 года, после начала Карабахского конфликта, азербайджанские деревни Армении и армянские деревни Азербайджана опустели.

Image caption

Армянское кладбище в Керкендже — азербайджанской деревне

На месте остались лишь жители двух деревень — Керкендж и Кызыл-Шафаг. Единственное, что спасало обе деревни, — их чрезвычайная удаленность от крупных населенных пунктов.

Керкендж и Кызыл-Шафаг расположены вдали от цивилизации, куда нелегко добраться, не испортив подвеску машины. Извилистые дороги, которые ведут к ним, никогда не были асфальтированными. В холодную погоду деревни накрывает одеялом густого тумана.

Правообладатель иллюстрации
ВВС

Image caption

Байрам Аллазов был председателем совхоза Кызыл-Шафага и договаривался об обмене

«Все началось в 88-м, — вспоминает бывший в те годы председателем совхоза Кызыл-Шафага Байрам Аллазов. — Из Азербайджана пришли вести, что карабахских азербайджанцев армяне депортируют, что депортируют из мест вокруг Еревана и что мы будем следующими».

Соседи из других сел, по его словам, просто «сели на машины и сбежали».

Жители Кызыл-Шафага уезжать совсем не хотели и думали переждать тяжелые времена. Дошло до того, что поддерживать связь с внешним миром пришлось через знакомых армян, а в село начальство из Москвы прислало молодых курсантов — защищать от возможных нападений.

Однажды в разговоре со знакомым чиновником Аллазов спросил: «Чем все это закончится? Ты мне скажи, мы близкие люди, вместе хлеб-соль делили». А тот ответил: «Аллазов, неужели не понимаешь?»

«Только тогда я понял, что нам придется уходить», — помолчав, говорит Аллазов. Но уходить решили вместе — так решили на совете села.

Image caption

Ишхан Цатурян руководил переездом из Керкенджа

Трудности переезда

Аллазов узнал о Керкендже через общих знакомых в Баку. Тогда, вспоминает он, в двух республиках царило взаимное недоверие. И ему с трудом удалось убедить власти пропустить его в Керкендж — в обмен на заверения, что едут они только ради обмена и что никакого кровопролития он не допустит.

С коллегой из Керкенджа Ишханом Цатуряном они обменялись делегациями. Те посмотрели и оценили дома.

Обе стороны были не слишком довольны, но другого выбора ни у кого не было. Дома в Кызыл-Шафаге двухэтажные, внутри паровое отопление, канализация, а стены из зеленного туфа. Деревня была больше — 350 домов против 150 в Керкендже. Людям это не понравилось, говорит Аллазов.

«Народ вообще такой — когда дела идут хорошо, думают, что из-за них, а когда дела идут плохо, говорят: «Чтоб провалился этот председатель, — вспоминает он, — в какую дыру нас привел».

Image caption

Покинутый дом азербайджанцев в Дзюнашохе

Цатурян вспоминает, как им перед отъездом за бесценок пришлось продать весь скот. «Азербайджанцам было легче, тут соседнее село азербайджанское — в Грузии, — говорит он, — И они весь скот, что у них был, отсюда взяли и отвели туда, а в домах только койки оставили».

По его словам, своих животных он в Азербайджане продал совсем по дешевке — пять коров за 1000 рублей: «Это даже не называется продали — отдали даром».

Но делать было нечего — пришлось соглашаться.

Жители Керкенджа нашли пять грузовиков, загрузили вещи азербайджанцев из Кызыл-Шафага и привезли в Керкендж, и на тех же грузовиках армяне отправили свое имущество в Кызыл-Шафаг.

По дороге, как рассказывает Цатурян, никаких проблем не было. Только дорога была дальней — Керкендж находится в центральной части Азербайджана, а Кызыл-Шафаг (сейчас называется Дзюнашох) — у самой границы с Грузией. Расстояние между деревнями — около 400 километров.

Спасало то, что грузовики были с азербайджанскими номерами. «Там кроме постов стояли люди без формы — грабители. Знали бы, что это армяне, начали бы камни кидать, чтобы мы побросали вещи и убежали», — рассказывает Ишхан Цатурян.

«Никто не верил»

Карабахская война сделала беженцами и внутренними переселенцами 850 тысяч азербайджанцев и 360 тысяч армян. По разным данным, с обеих сторон погибло от 20 до 30 тысяч человек, прежде чем весной 1994 года было заключено перемирие.

С того момента под армянским контролем оказался не только Карабах, но и населенные до того азербайджанцами территории вокруг него, в том числе обеспечивающие связь межу этой территорией и Арменией.

Этот конфликт часто называют замороженным, хотя в зоне соприкосновения продолжаются перестрелки и гибнут люди, иногда и гражданские.

Карабахский конфликт — один из старейших на постсоветском пространстве, иногда его называют то одной из причин распада СССР, то одним из его индикаторов.

  • Чему научили Азербайджан и Армению бои в Карабахе
  • Война фруктов: как в Армении борются с яблоками из Азербайджана
  • «Больше я такой ошибки не сделаю». Что толкает женщин Кавказа на селективные аборты

Байрам Аллазов, говоря о зарождавшемся конфликте и бегстве из Армении, не перестает повторять, что никто вокруг «не верил, что советская власть рухнет», а его совхоз до последнего продолжал сдавать план.

О том же говорит председатель другой деревни: меняться деревнями, по словам Цатуряна, они собирались лишь на время, пока Москва не наведет порядок.

«Мы верили, что конфликт уладится и что мы вернемся», — вспоминает он и добавляет, что до того жили дружно — «как одна семья», а «национального вопроса не было, и руководство нас уважало».

По ту сторону границы

Прощались в Кызыл-Шафаге. К тому моменту почти все азербайджанцы уехали, остались только некоторые мужчины, а армяне только начали приезжать. Дома в те августовские вечера стояли полупустыми, приехавшие едва начали распаковывать вещи.

Напоследок мужчины вместе помянули всех усопших на азербайджанском кладбище. «Договорились тогда, что в мае они приедут проверить кладбище, а в августе мы приедем туда проверить наше, — говорит Аллазов, — Откуда мы знали, что появятся государственные границы».

Image caption

Азербайджанское кладбище в Дзюнашохе

Впрочем, между Арменией и Грузией граница долгие годы была весьма условной. И, как говорит Аллазов, армяне легко торговали и поддерживали хорошие отношения с азербайджанцами деревни Ирганчай, которая была всего в четырех километрах от его родного села.

В 1997 году Аллазовы приехали туда на свадьбу родственников: младший сын Байрама Фуад смог разглядеть вдалеке дома, которые семья оставила восемь лет назад.

«Когда мы уехали, мне было 16, теперь, когда я смотрел на него издалека, мне было больно, — рассказывает Фуад. — Хотел пойти и посмотреть ближе, но и армян тоже боялся, думал, в заложники возьмут».

Несмотря на запрет отца, тем туманным ноябрьским утром Фуад сел на грузинскую машину и пересек границу. Лишь дважды он рискнул выйти из машины — чтобы посмотреть на кладбище и сфотографировать ворота родного дома.

Правообладатель иллюстрации
Фуад Аллазов

Image caption

Фото ворот своего дома, которое сделал Фуад

Сегодня оба села почти опустели. Аллазов сам живет в Керкендже, все его сыновья — давно уже в Баку. А в Дзюнашохе от 150 семей осталось 150 человек, большинство уехало в столицу или в Россию.

Ишхан не верит, что конфликт закончится при его жизни. «Может быть, через 100 лет, как мы сейчас ездим в Турцию, — говорит он, — также туристами будут ехать [в Азербайджан] наши дети и внуки».

Сами дети и внуки, по словам Ишхана, забывают свой старый дом, а то и вовсе его никогда не видели. Он рассказывает им историю Керкенджа, что деревне этой почти 100 лет и построили ее их предки, переехавшие из Ирана.

«Но вот наша молодежь, вот эта девушка, зачем ей идти туда? — спрашивает Ишхан. — Наши дети не скучают».

Источник: bbc.com

Похожие записи

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *