Музей русского импрессионизма сыграл на понижение, затронув интимные подробности художников

Музей русского импрессионизма сыграл на понижение, затронув интимные подробности художников

Вовремя музей русского импрессионизма развернул выставку портретов жён великих русских художников. Оголтелые феминистки всего мира скомпрометировали себя настолько, что мужская половина человечества стала делить прекрасный пол либо на законченных идиоток, либо на циничных стерв. Изображение дамы, которая публично осуждает харассмент, а за углом обнимается с Вайнштейном — тема, скорее, для карикатуры.

Среди политического и бытового безобразия, дурацких депутаток, митингов и маршей — есть чем сердцу успокоиться: гениальные картины, книги, музыка. Среди житейского болота есть твёрдая почва. С этой мыслью приходишь в музей русского импрессионизма насладиться блестящими женскими портретами Врубеля, Кончаловского, Кустодиева, Репина, Серова, Фалька…

А тебе с порога (до показа экспозиции) организатор выставки, который почему-то предпочитает анонимность, объясняет, почему они сделали эту выставку: это, мол, как сериалы, которые смотрят, чтобы подглядывать в чужую спальню.

И тут становится понятно: эпоха извращенных представлений о приличиях если уж накрывает, то по максимуму, и не все музеи, к сожалению, — исключения.

Из заявления организатора выставки как бы следует, что про художника важнее знать интимные подробности его жизни, чем его творчество. Получается, что важен не мастер, а его семейный быт? У настоящего ценителя живописи это интереса не вызывает. Он смотрит на картины, а не на записи актов гражданского состояния.

Полезно вспомнить даосскую легенду, рассказывающую случай из интимной жизни китайского императора. Старик, выбиравший для него лошадей, решил удалиться на покой и вместо себя предложил торговца хворостом, сказав: «Он не хуже меня разбирается в лошадях». Через некоторое время император послал за стариком и сказал: «Ты порекомендовал мне какого-то дурака. Он сообщил, что нашел для меня гнедую кобылу, а когда лошадь доставили, оказалось, что это вороной жеребец. Твой протеже даже масть не умеет правильно назвать». Старик воскликнул: «Я даже не мог вообразить, каких высот достиг твой слуга. Внешнее для него не имеет значения. Он смотрит в суть вещей, видит то, что важно, и не видит того, что не важно». Когда привели коня, оказалось, что ему нет равных.

Но для господина Минц важно, в каких отношениях с художниками состояли их модели. Он не без удовольствия перечислил варианты: жена, любовница, подруга, муза… Но разве это как-то влияет на импульс работы, на её композицию, колорит…?

Художник прославился талантом, умом, душой; произведениями, а не похождениями. Даже в жёстком спорте, удары ниже пояса запрещены. А с мертвыми делай что хочешь.

Вас интересует Судейкин-художник? Тогда зачем вам знать про его любовника, про любовников его жены, на которых намекают организаторы выставки, в частности в пресс-релизе. «На выставке представлена примечательная работа художника — «Моя жизнь», где изображены две его жены, его любовник, и возможно, несколько возлюбленных первой супруги».

Если вас интересует интимная жизнь человека, о котором вы знать не знали? Тогда при чем тут русская живопись?

Она, слава богу, отдельно, хотя её и пытаются укутать в разносортные рассказы, извлеченные из дневников, переписок, мемуаров — в аудиогид, каталог, пояснительные примечания, звуковое дополнение картин. Вот становишься напротив портрета Василия Шухаева, запечатлевшего Веру Шухаеву, или у портрета Ольги Кончаловской, начинаешь проникаться мощной живописью, а на тебя сверху (колонка висит над картинами) льют суетные замечания личного характера (воспоминания портретируемых). Это сбивает с толка, обрывает контакт с художниками и их произведениями, а они из частной коллекции — возможно, простому зрителю больше и не удастся их увидеть. Причём такие назойливые звуковые комментарии звучат только у картин из коллекции банкира Петра Авена; возможно, организаторы выставки захотели таким образом сделать ему приятное..

Часто письма художников и их жён потрясающе интересны. Там чрезвычайно много о русской и мировой живописи, о жизни городской и деревенской, о воспитании, о религии, нравах — обо всем на свете. Но что является самым интересным с точки зрения организаторов выставки? Приходите и послушайте.

Можно возразить, что все это взято из открытых источников, из опубликованных писем… Уважаемый литературный критик Петр Виленкин на этот случай заметил: «Письма, за немногими исключениями, реже всего бывают предназначены автором для будущих публикаций, и в этом их отличие не только от всевозможных статей, заметок, но даже и от иных дневников. Письма становятся наследием, но не предназначены заранее быть таковым. В них всегда слишком много «лишнего» по отношению к самому понятию наследия, и прежде всего с точки зрения самого художника. Обилие сугубо личного, интимного, случайного, специфически бытового или просто во всех отношениях малозначительного, словом, любого творчески нейтрального материала в публикуемом собрании писем способно только отдалить от нас творческую личность их автора, вместо того чтобы ее к нам приблизить (или, вернее, чтобы нам к ней приблизиться); способно помешать нам расслышать в них то, что он имеет сказать нам еще и сейчас».

Описать танец Нуреева — очень трудно, а рассказать про его гомосексуализм — ни ума не надо, ни вдохновения, ни приличий соблюдать. Жаль, он ушёл, и его танец теперь увидишь только на видео. Великие художники ушли, а их шедевры доступны в оригинале. В музее русского импрессионизма действительно собраны шедевры. Идите, смотрите на прекрасные работы и никого не слушайте.

Получайте короткую вечернюю рассылку лучшего в «МК» — подпишитесь на наш Telegram.

Источник: mk.ru

Похожие записи

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *